Им то, может, разницы никакой, а в реанимацию меня повезут. Если успеют…

Пока Никита толкал спич, я пялился на стакан, прикидывая, как буду это пить. Особенно без закуски и натощак. В брюхе, кроме чипсов, ничего не залежалось. Пару раз бросал взгляд на остальных. Никого, похоже, подобные мысли не терзали. Никиту тоже. Но я так и не рискнул наносить нокаутирующего удара здоровью. Пригублю и сошлюсь на строгую диету.

Сослаться не вышло.

– Первую до дна, – не терпящем возражений тоном потребовал тракторист, заметивший мой маневр.

– Мне нельзя. Диета, – скромно попытался защититься я.

– Какая на хрен диета? Мы ж за здоровье Михалыча пьем! Это ж мировой мужик!

Михалыч, конечно, может и будет здоров, но боюсь, мне такая участь не грозит. Я скосился на Никиту. Тот благополучно опорожнил свой сосуд и, морщась, занюхивал выпитое кожаным ремешком от часов. Замечу, что, он, как и я по жизни предпочитал легкий алкоголь, и сейчас, дабы не обижать фермеров, наступил на горло собственной песенке.

Пришлось наступить и мне. В тот момент казалось, что все без исключения запорьевцы, в том числе и дети, словно экзаменаторы, строго смотрят на мой стакан. Резко выдохнув, я зажмурился и вылил все двести грамм в свой незакаленный тяжелым спиртным рот.

Вылить то вылил, но теперь «Холодок» предстояло проглотить. Сейчас мои щеки напоминали перекачанный воздушный шарик. Пищевод категорически протестовал и не пропускал незнакомую жидкость дальше. Но выбора уже не было. Я силой заставил пищевод освободить дорогу. В следующее мгновенье в чрево ворвался рой разъяренных плеч, жалящих все на своем пути. Дыхание перехватило, жуткое бульканье вырвалось из моей несчастной глотки и почему-то мгновенно похолодели ноги. Напиток оправдывал свое название. Правда, градусов на десять я ошибся. В меньшую сторону.