– Я давненько в деревне не был, – блаженно вздохнул коллега, глядя на мелькавший за окном живописный пейзаж, – лет десять. Хорошо там, наверное.

Я хотел поддержать тему, но не смог – асфальтовое покрытие внезапно кончилось, и Никита резко дал по тормозам. Это не помогло, переднее колесо угодило в ухаб и «шестерку» тряхнуло, словно на американской горке, так, что я прикусил язык. В багажнике что-то подозрительно звякнуло.

– Тьфу, дьявол! – вскрикнул мой друг, ударив ладонью по рулю, – без подвески останешься.

Он вышел из машины, заглянул под нее, проверяя, не отвалилось ли какой детали.

Затем озабоченно посмотрел вперед, на дорогу. Автобан зрачок не радовал. Казалось, что в прилегающих к нему лесах до сих пор орудуют шайки партизан, периодически устаивая минные диверсии на трассе. Для таких как мы предупредительная автоинспекция повесила знак «40» в кружочке, хотя тут и двадцать выжимать чревато, если, конечно, ты не на танке. Открыв багажник, мой друг выдал пару реплик из словаря матерных и жаргонных выражений, после чего пояснил причину своего гнева:

– Два пузыря разбились на хрен… Хорошо, если в деревне еще купим. С одним как-то неудобно в гости приезжать.

Выкинув осколки, Никита справил малую нужду в траву и вернулся в машину.

– У меня недавно родственница из Норвегии вернулась, – заметил я, – так вот там вдоль лесных дорог стоят бесплатные биотуалеты. Дабы водители не загрязняли окружающую среду своими производными, а гадили цивилизованно.

– У нас уже нечего засорять… По карте километров пять такой мутоты, – обрадовал он, – час проползем, не меньше.

Не успел он закончить фразу, как нас резво обошел старенький «козлик», обдав «шестерку» мутным облаком пыли. Летел он верст на сто в час и, перейдя с асфальта на грунтовку, скорость не сбросил.

– Во, идиот, – сухо прокомментировал Никита, – бухой, небось.

– Это, наверное, местный, – морщась от боли в языке, предположил я, – кажется, я понял их принцип. Они не едут по ухабам. Они их просто пролетают. Можно и нам попробовать.