Лифт остановился. Они вышли в коридор, отделанный слоновой костью и золотом, и уложенный таким пушистым темно-красным ковром, что он, казалось, шевелился при мягком, щадящем глаза освещении. Ивен даже опустил защитные экраны на шлеме.

— Какая у нас комната?

— Совмещенная. На две персоны. Номер семьсот двадцать три.

Они отыскали комнату и открыли ее. Ивен шагнул внутрь, поставил свой саквояж и ахнул:

— Только не это!

— Заходи, заходи, Ивен, — подтолкнул его Джосс.

Гостиная напоминала один из староголливудских борделей: со стен свисали изумрудно-зеленые парчовые занавески, на полу лежали бесчисленные пледы и коврики с дюйм толщиной, мебель из всех сил старалась воспроизвести стиль Людовика Четырнадцатого. Ивен еще раз вздохнул и огляделся.

— И что, все комнаты в том же духе?

— Я думаю, некоторые еще хуже.

Ивен не знал, сможет ли он представить что-нибудь хуже, чем это.

— Ладно, — сказал он, потом заглянул в одну из спален и поморщился. — Никогда в жизни не спал на четырехспальной постели. Даже страшно. Неужели придется начинать сегодня?

Джосс заглянул в другую комнату.

— Не думаю, что у тебя будет большой выбор.

— Ох, ну хорошо, хорошо. — Ивен снял шлем и стал осматривать все вокруг. В общем-то местечко было не так уж и плохо оборудовано: настоящий бар, несколько видов коммуникационного оборудования, повар-автомат для подачи пищи. Парочку недель здесь можно было протянуть, но ведь он, черт побери, хотел позвать в гости своих старых друзей из Сайденхейма.

— Слушай, а тут зачем-то две ванны, — услышал он удивленный голос Джосса из ванной комнаты.

Ивен зашел в свою ванную и тоже удивился.